Загрузка. Пожалуйста, подождите...

    Стрельба на поражение - 6


    8055_pistik.jpg (27.92 Kb)

    - А? Шось таке? – Коваленко рубил дрова, когда увидел спешащих к нему офицеров.
    - Топор брось! – приказал Павлов.
    - Борис Игнатьевич? А что такое? – кашевар опустил руку с инструментом.
    Выстрел прозвучал прямо над ухом Павлова. Егор Геннадьевич непонимающе смотрел на появившуюся среди лба Коваленко дырку, которая быстро заполнилась тёмно-вишнёвой кровью, густой, как варенье. Убитый постоял пару секунд и беззвучно, мягко упал, подогнув под себя ноги.
    - Что вы натворили?! – капитан Павлов развернулся к Семёнову, схватил его за грудки и встряхнул. – Вы зачем? Его нужно было допросить!
    - Я бы попросил вас вести себя подобающе офицеру! – Семёнов резким движением сбросил с себя руки Павлова. – С такими, как этот шакал, только так и поступают. Пуля в лоб. Или вы уже сомневаетесь в своих обвинениях?
    Некоторое время мужчины мерялись взглядами. Только прибежавшие на звук выстрела солдаты прервали их безмолвный поединок.
    - Вы понимаете, что я отражу это в рапорте?
    - Ваше право, товарищ капитан, - Семёнов резко развернулся и пошёл в штаб.
    ***
    Егор Геннадьевич пришёл к складу, где Коваленко убил Белоусова. «Зачем»? – Павлов не мог понять, какой был мотив у кашевара, осуждённого за мелкую кражу, убивать майора НГБ. Тем более, что в бумагах Белоусова были доносы от Коваленко. Вполне плотное сотрудничество.
    «Надоело доносить? Так не выход убивать этого майора, ведь придёт другой и всё начнётся сначала. Или Коваленко заставили те, кто прознал про его сотрудничество с Белоусовым? Так проще сами по-тихому разобраться. И почему здесь, а не ближе к столовой»?
    В этом складе хранили провизию, а в соседнем - динамит и кое-какой инструмент. Крепкие замки и регулярный патруль заставляли поселенцев держаться от него подальше. А Коваленко выбрал для убийства именно это место. Для чего?
    «А что, если всё произошло спонтанно? Белоусов появился неожиданно, и Коваленко пришлось его убить, чтобы не поднимать шума»? – капитан прислонился к стене здания, закрыв глаза рукой. Эта версия рождала ещё больше вопросов: зачем кашевару, не могущему связать пары слов, понадобилось забираться в этот чёртов склад? почему Белоусов следил за ним – а как иначе, если никто больше не был в курсе? – в одиночку?
    - Бред какой-то.
    ***
    - Сюда гляди, - Степанида Ивановна выдохнула дым от самокрутки в сторону.
    - Ну что я зубов никогда не видел? – поморщился Павлов.
    Перед ним на столе лежал труп Коваленко. Степанида Ивановна по всем правилам отписывала смерть поселенца. Чтобы тот ни натворил, а отчёт предоставить требовалось. К тому же женщина не меньше капитана желала возвращения подполковника Братанова.
    - Гляди, гляди, - она раздвинула губы Коваленко. – Видал, какие пломбы? Идеальное состояние. Я что-то такое видела на фронте. Был у нас один контуженый, выбивал мёртвым фашистам зубы и себе в карман складывал. Когда его убило, я штук пятьдесят выкинула.
    - Хотите сказать, что Коваленко не Коваленко, а какой-нибудь Фриц или Гюнтер?
    Степанида Ивановна пожала плечами.
    ***
    - Что вы здесь делаете? – спросил капитан Павлов, входя в каморку, которую занимал Коваленко, как бы он ни звался на самом деле.
    - А на что это похоже? – Семёнов чинно поднялся с колен и оттряхнул ладони.
    Борис Игнатьевич, видимо, шарил под топчаном. Всё нехитрое добро было перевёрнуто. В помещении было тепло из-за близости к кухне, где готовилась еда на всё поселение, отчего Семёнов утирал пот со лба.
    - Нашли что-нибудь?
    - Нет, но если хотите, можете поискать ещё, - исполняющий обязанности начальника лагеря торопливо подхватил свою шинель и протиснулся мимо капитана.
    - Обязательно поищу, - пробубнил себе под нос Павлов.
    Но его усердие пропало даром, если не считать клочка бумаги в холодной буржуйке, которой, скорее всего, пользовались крайне редко. Да и кому придёт в голову топить печь, если итак тепло? Егор Геннадьевич уселся на топчан и осторожно расправил бумажку с опалённым краем.
    «… подготовить саботаж. Распустить слух о массовом расстреле…» - мелкие буквы почти сливались, так что приходилось напрягать зрение, чтобы прочесть.
    Лист показался Павлову знакомым. Он рассматривал его, стараясь, чтобы кусочек надписи не отвлекал. Шероховатая серая поверхность. Почерневший кончик. И жирная точка вверху посередине.
    Точно! Такую бумагу завезли им на прошлой неделе в штаб. Производственный брак работе не мешал, но успел отложиться в памяти.
    Павлова прошиб пот и вовсе не от того, что в коморке было душно. Эта записка означала, что Коваленко действовал не самостоятельно. Кто-то стоял за ним. Кто-то из офицеров.
    ***
    - Где Семёнов? – Павлов снова был в штабе.
    - Срочно уехал в город, - ответили ему. – Когда вернётся, не сказал.
    Егор Геннадьевич вышел, раздражённо хмуря брови. В такой ответственный момент, когда столько всего начало проясняться – или ещё больше запутываться? – Семёнов укатил. Поселение снова осталось без начальника, теперь уже исполняющего обязанности. Ну и к кому пойти? Можно ли вообще к кому-то идти, если этим кем-то может оказаться предатель. Ведь предатель? Иначе как объяснить содержание записки?
    ***
    - Да ты всё брешешь, Петро, как всегда! – среди многоголосого хохота какой-то солдат смог вставить своё слово.
    - Да я чем хочешь могу побожиться! – делано обиделся Петро. – Они на нас так и попёрли с пистолетами. Я-то, вишь, к штабу побежал. А Иван там остался. И, главно, слышу, что палят, и вроде даже попадают, а боли нет. Бегу дальше. Эх, жаль Ивана-то застрелили, сволочи!
    - Да откуда у Варяга пистолет? Вы с Ванькой – царствие ему небесное – пили, поди?
    - Какой там! Семёнов нас заставил уборку затеять. Пальчиком эдак провёл, как господин какой, только перчаток белых не хватало.
    - Грязь-то убрали?
    - Вот вы, мужики, обидеть меня норовите. А пистолеты-то были. Иначе Иван бы им задал.
    Павлов, всё это время прислушивающийся к разговору, шагнул вперёд. В казарме за общим столом сидело человек десять солдат, отдыхая после смены.
    - Петро, - обратился капитан, - какие были пистолеты?
    - Да чёрт их знает, Егор Геннадьич, - пожал плечам солдат. – Только бахали громко с лязгом таким. Я ж не оглядывался особо.
    - Но они точно были?
    - Так точно, были. Их потом куда-то Семёнов унёс. А что?
    Но капитан уже не слушал, под ложечкой заныло, словно открылась язва, заработанная ещё до войны. Это был верный знак – язва начинала ныть перед каждой бомбёжкой и каждой атакой. Она будто говорила, что сейчас, вот именно сейчас случится страшное.
    «Может быть, пистолеты забрал Агромян. В конце концов кто я такой, чтобы передо мной отчитывались? Забрали, к делу приобщили, а после в запасники какие-то положат и забудут, - уговаривал себя Павлов. – Может быть, Семёнов по этому делу и поехал»?
    ***
    Через три дня Павлов был в городе. Семёнов так и не вернулся, не давая о себе знать. Егор Геннадьевич на свой страх и риск отправился к Агромяну.
    - Какие пистолеты? Заточки у них были, которыми они потом друг друга и порезали, - майор принял Павлова в своём кабинете.
    - Вообще-то, у меня есть подозрения, что и Варяг здесь лишь разменная монета, - и капитан выложил свою версию, в свете того, что удалось выяснить на счёт Коваленко.
    Агромян не перебил ни разу, делая пометки в блокноте. Под конец рассказа, его густые брови сошлись в одну линию.
    - Посиди здесь, капитан, я пару звонков сделаю.
    ***
    Павлов отправился обратно в поселение на «воронке» вместе с похудевшим, молчаливым Братановым, на котором желтели следы дознания. Только через несколько месяцев Егор Геннадьевич через третьих лиц узнал, что происходило после их отъезда.
    Подняв всех, кого возможно, майор Агромян установил, что Николай Николаевич Коваленко умер ещё в начале тридцатых годов. А значит тот, кого застрелил Семёнов, был кем угодно, но не Коваленко. И вряд ли когда-нибудь можно будет выяснить его личность.
    Сам Семёнов будто бы взялся и вовсе ниоткуда. В его личном деле значилось, что он детдомовский. Но при эвакуации документы учреждения были утеряны. Потом в биографии пропавшего политрука значился огромный перерыв до середины войны. А вот года с сорок второго лейтенант Семёнов круто взялся за службу. Начиная со Сталинграда показывал себя с лучшей стороны. Отличился в поисках полицаев и сочувствующих фашистам на оккупированных территориях. Быстро продвигался по службе.
    А после событий в поселении пропал. Его объявили во всесоюзный розыск, но так и не нашли.

    Хэнк
    Другие статьи этого автора
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
    Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

    Или войти используя: Вконтакте Facebook Twitter Odnoklassniki Yandex Mail.ru Rambler Google Livejournal

    Комментарии
    Хэнк

    Ну вот и всё


Станьте нашим автором!
Демотиваторы на сегодня
  • Колонка редактора
    Последние комментарии
     
    Наталия Матейчик: Добрый вечер, уважаемая редакция!
    Прошу вывести гонорар на кошелёк.
    Поскольку письмо с аналогичной п...
    Antоl: Всем доброго дня!
    Сначала несколько слов для вступления, чтобы стала понятна сложившаяся ситуация. .С...
    Долгополов: Согласен с Bigom - редакция ничего не приобретет, не соблюдая свои же правила и не снимая бан (после...
    big: Уважаемая редакция! Месячный бан аккаунтов Advizer, Margarita и Шурик закончился 23 апреля. Пожалуйс...
    uns: На КС действует следующее:
    1. Редакция журнала всегда и во всем права.
    2. Если редакция не права, см...
    эльфина: Раньше e-mail на КС был admin@wellwritten.ru и на него несколько раз тут просил писать дежурный реда...
    valerie: Всем добрый день. У меня вопрос к редакции, извиняюсь, конечно, за любопытство, хотела связаться с в...
     


    Опрос

    Нужно ли разрешить однополые браки в России?

    Положительно. (11)
    Нейтрально. (19)
    Негативно. (94)


    Голосовать

    Введите Ваш email адрес:

    Стрельба на поражение - 6


    8055_pistik.jpg (27.92 Kb)

    - А? Шось таке? – Коваленко рубил дрова, когда увидел спешащих к нему офицеров.
    - Топор брось! – приказал Павлов.
    - Борис Игнатьевич? А что такое? – кашевар опустил руку с инструментом.
    Выстрел прозвучал прямо над ухом Павлова. Егор Геннадьевич непонимающе смотрел на появившуюся среди лба Коваленко дырку, которая быстро заполнилась тёмно-вишнёвой кровью, густой, как варенье. Убитый постоял пару секунд и беззвучно, мягко упал, подогнув под себя ноги.
    - Что вы натворили?! – капитан Павлов развернулся к Семёнову, схватил его за грудки и встряхнул. – Вы зачем? Его нужно было допросить!
    - Я бы попросил вас вести себя подобающе офицеру! – Семёнов резким движением сбросил с себя руки Павлова. – С такими, как этот шакал, только так и поступают. Пуля в лоб. Или вы уже сомневаетесь в своих обвинениях?
    Некоторое время мужчины мерялись взглядами. Только прибежавшие на звук выстрела солдаты прервали их безмолвный поединок.
    - Вы понимаете, что я отражу это в рапорте?
    - Ваше право, товарищ капитан, - Семёнов резко развернулся и пошёл в штаб.
    ***
    Егор Геннадьевич пришёл к складу, где Коваленко убил Белоусова. «Зачем»? – Павлов не мог понять, какой был мотив у кашевара, осуждённого за мелкую кражу, убивать майора НГБ. Тем более, что в бумагах Белоусова были доносы от Коваленко. Вполне плотное сотрудничество.
    «Надоело доносить? Так не выход убивать этого майора, ведь придёт другой и всё начнётся сначала. Или Коваленко заставили те, кто прознал про его сотрудничество с Белоусовым? Так проще сами по-тихому разобраться. И почему здесь, а не ближе к столовой»?
    В этом складе хранили провизию, а в соседнем - динамит и кое-какой инструмент. Крепкие замки и регулярный патруль заставляли поселенцев держаться от него подальше. А Коваленко выбрал для убийства именно это место. Для чего?
    «А что, если всё произошло спонтанно? Белоусов появился неожиданно, и Коваленко пришлось его убить, чтобы не поднимать шума»? – капитан прислонился к стене здания, закрыв глаза рукой. Эта версия рождала ещё больше вопросов: зачем кашевару, не могущему связать пары слов, понадобилось забираться в этот чёртов склад? почему Белоусов следил за ним – а как иначе, если никто больше не был в курсе? – в одиночку?
    - Бред какой-то.
    ***
    - Сюда гляди, - Степанида Ивановна выдохнула дым от самокрутки в сторону.
    - Ну что я зубов никогда не видел? – поморщился Павлов.
    Перед ним на столе лежал труп Коваленко. Степанида Ивановна по всем правилам отписывала смерть поселенца. Чтобы тот ни натворил, а отчёт предоставить требовалось. К тому же женщина не меньше капитана желала возвращения подполковника Братанова.
    - Гляди, гляди, - она раздвинула губы Коваленко. – Видал, какие пломбы? Идеальное состояние. Я что-то такое видела на фронте. Был у нас один контуженый, выбивал мёртвым фашистам зубы и себе в карман складывал. Когда его убило, я штук пятьдесят выкинула.
    - Хотите сказать, что Коваленко не Коваленко, а какой-нибудь Фриц или Гюнтер?
    Степанида Ивановна пожала плечами.
    ***
    - Что вы здесь делаете? – спросил капитан Павлов, входя в каморку, которую занимал Коваленко, как бы он ни звался на самом деле.
    - А на что это похоже? – Семёнов чинно поднялся с колен и оттряхнул ладони.
    Борис Игнатьевич, видимо, шарил под топчаном. Всё нехитрое добро было перевёрнуто. В помещении было тепло из-за близости к кухне, где готовилась еда на всё поселение, отчего Семёнов утирал пот со лба.
    - Нашли что-нибудь?
    - Нет, но если хотите, можете поискать ещё, - исполняющий обязанности начальника лагеря торопливо подхватил свою шинель и протиснулся мимо капитана.
    - Обязательно поищу, - пробубнил себе под нос Павлов.
    Но его усердие пропало даром, если не считать клочка бумаги в холодной буржуйке, которой, скорее всего, пользовались крайне редко. Да и кому придёт в голову топить печь, если итак тепло? Егор Геннадьевич уселся на топчан и осторожно расправил бумажку с опалённым краем.
    «… подготовить саботаж. Распустить слух о массовом расстреле…» - мелкие буквы почти сливались, так что приходилось напрягать зрение, чтобы прочесть.
    Лист показался Павлову знакомым. Он рассматривал его, стараясь, чтобы кусочек надписи не отвлекал. Шероховатая серая поверхность. Почерневший кончик. И жирная точка вверху посередине.
    Точно! Такую бумагу завезли им на прошлой неделе в штаб. Производственный брак работе не мешал, но успел отложиться в памяти.
    Павлова прошиб пот и вовсе не от того, что в коморке было душно. Эта записка означала, что Коваленко действовал не самостоятельно. Кто-то стоял за ним. Кто-то из офицеров.
    ***
    - Где Семёнов? – Павлов снова был в штабе.
    - Срочно уехал в город, - ответили ему. – Когда вернётся, не сказал.
    Егор Геннадьевич вышел, раздражённо хмуря брови. В такой ответственный момент, когда столько всего начало проясняться – или ещё больше запутываться? – Семёнов укатил. Поселение снова осталось без начальника, теперь уже исполняющего обязанности. Ну и к кому пойти? Можно ли вообще к кому-то идти, если этим кем-то может оказаться предатель. Ведь предатель? Иначе как объяснить содержание записки?
    ***
    - Да ты всё брешешь, Петро, как всегда! – среди многоголосого хохота какой-то солдат смог вставить своё слово.
    - Да я чем хочешь могу побожиться! – делано обиделся Петро. – Они на нас так и попёрли с пистолетами. Я-то, вишь, к штабу побежал. А Иван там остался. И, главно, слышу, что палят, и вроде даже попадают, а боли нет. Бегу дальше. Эх, жаль Ивана-то застрелили, сволочи!
    - Да откуда у Варяга пистолет? Вы с Ванькой – царствие ему небесное – пили, поди?
    - Какой там! Семёнов нас заставил уборку затеять. Пальчиком эдак провёл, как господин какой, только перчаток белых не хватало.
    - Грязь-то убрали?
    - Вот вы, мужики, обидеть меня норовите. А пистолеты-то были. Иначе Иван бы им задал.
    Павлов, всё это время прислушивающийся к разговору, шагнул вперёд. В казарме за общим столом сидело человек десять солдат, отдыхая после смены.
    - Петро, - обратился капитан, - какие были пистолеты?
    - Да чёрт их знает, Егор Геннадьич, - пожал плечам солдат. – Только бахали громко с лязгом таким. Я ж не оглядывался особо.
    - Но они точно были?
    - Так точно, были. Их потом куда-то Семёнов унёс. А что?
    Но капитан уже не слушал, под ложечкой заныло, словно открылась язва, заработанная ещё до войны. Это был верный знак – язва начинала ныть перед каждой бомбёжкой и каждой атакой. Она будто говорила, что сейчас, вот именно сейчас случится страшное.
    «Может быть, пистолеты забрал Агромян. В конце концов кто я такой, чтобы передо мной отчитывались? Забрали, к делу приобщили, а после в запасники какие-то положат и забудут, - уговаривал себя Павлов. – Может быть, Семёнов по этому делу и поехал»?
    ***
    Через три дня Павлов был в городе. Семёнов так и не вернулся, не давая о себе знать. Егор Геннадьевич на свой страх и риск отправился к Агромяну.
    - Какие пистолеты? Заточки у них были, которыми они потом друг друга и порезали, - майор принял Павлова в своём кабинете.
    - Вообще-то, у меня есть подозрения, что и Варяг здесь лишь разменная монета, - и капитан выложил свою версию, в свете того, что удалось выяснить на счёт Коваленко.
    Агромян не перебил ни разу, делая пометки в блокноте. Под конец рассказа, его густые брови сошлись в одну линию.
    - Посиди здесь, капитан, я пару звонков сделаю.
    ***
    Павлов отправился обратно в поселение на «воронке» вместе с похудевшим, молчаливым Братановым, на котором желтели следы дознания. Только через несколько месяцев Егор Геннадьевич через третьих лиц узнал, что происходило после их отъезда.
    Подняв всех, кого возможно, майор Агромян установил, что Николай Николаевич Коваленко умер ещё в начале тридцатых годов. А значит тот, кого застрелил Семёнов, был кем угодно, но не Коваленко. И вряд ли когда-нибудь можно будет выяснить его личность.
    Сам Семёнов будто бы взялся и вовсе ниоткуда. В его личном деле значилось, что он детдомовский. Но при эвакуации документы учреждения были утеряны. Потом в биографии пропавшего политрука значился огромный перерыв до середины войны. А вот года с сорок второго лейтенант Семёнов круто взялся за службу. Начиная со Сталинграда показывал себя с лучшей стороны. Отличился в поисках полицаев и сочувствующих фашистам на оккупированных территориях. Быстро продвигался по службе.
    А после событий в поселении пропал. Его объявили во всесоюзный розыск, но так и не нашли.

    Хэнк
    Литература, просмотров 70
    Другие статьи этого автора
  • Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
    Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

    Или войти используя: Вконтакте Facebook Twitter Odnoklassniki Yandex Mail.ru Rambler Google Livejournal

    Комментарии
    Хэнк

    Ну вот и всё