Загрузка. Пожалуйста, подождите...

    Чудо-чудное. Часть2


    medallion-1316514_960_720.jpg (301.01 Kb)


    - Кто такой? Откуда? Почему один? - не унимался барин.

    Пришлось всю свою историю, как на духу, рассказывать: и про родителей, и про сиротинец, и про то, как из приюта сбежал. Описал все в красках, а вдруг пожалеют сироту…

    - Не выдавайте меня обратно, я снова сбегу. Не могу я там, мочи нет на это, - просил Ваня. - Мне бы только работу какую найти да угол, где ночевать можно.

    Полный барин задумчиво смотрел на Ваньку. По всему видно, решал что-то. Это молчание тянулось долго, сильно оно Ивану не понравилось. «Точно сдаст, как пить дать, сдаст», - подумалось мальчишке. Но ничего, пронесло. Барин у себя оставил в доходном доме. Сказал, что ему работник нужен:

    - Будешь, Ваня, у меня разные поручения выполнять, воду носить, двор мести, за лошадьми смотреть. Платить, конечно, я тебе не буду, но угол и пропитание будут у тебя всегда. А Ванька наш и этому рад. Неужто судьба ему-горемычному наконец-то улыбнулась. Он даже боялся моргнуть, чтобы не спугнуть своего счастья.

    - Ну, чего молчишь? Или тебе мое предложение не по душе?

    - Да что вы, дяденька! - встрепенулся Иван (так его, Ваньку, уже барин называть начал, вернее сказать, обращение у него такое было). - Я хоть прямо сейчас! Только скажите, что делать-то нужно.

    - Вот и замечательно, - улыбнулся Степан Илларионович, так полного господина называть следовало, или можно просто "барин" (так к нему повариха обращалась).

    Так вот, как оказалось, Степан Илларионович был хозяином нескольких доходных домов в городе. Деньги у него водились, правда, не огромные тыщи, но на приличную жизнь хватало. Ванька-то с семьей раньше тоже неплохо жил. Конечно, не барчуком рос, но все же в приличной семье, нормального достатку. Ему об этом не сильно хотелось вспоминать. Оно-то, конечно, воспоминания приятные, да только слезы постоянно от них на глаза наворачивались. А душу-то лишний раз травить незачем. Вот и решил для себя Ваня, папку с мамкой больше не вспоминать.

    У барина, Степана Илларионовича, жилось неплохо. С утра Варвара завтраком кормила всех работников. А работников у хозяина было трое, вернее с Ванькой уже четверо: Варвара - повариха, тетка видная, добрая, всегда улыбается, будто у ней и проблем-забот никогда не бывает; конюх Федор - здоровый мужик, кулачищи огромные ("Лучше с ним в споры не ввязываться", - подумал для себя Ванька); и служанка, или как по-культурному горничная, Глаша - молодая девчонка, немногим старше Ивана, девка глупая, но исполнительная и расторопная, перебралась недавно в город из какой-то глухой деревни. Ну и правильно, чего ей в деревне-то делать: работы нет, все вокруг пьют, как говорится, никакой перспективы. Это Ваня новое звучное слово запомнил, так сказать, для самообразования полезно.

    Работы было много. Здесь он стал помощником для всех: то Варваре воды натаскать, то Федору на конюшне помочь, вернее всю грязную работу за него сделать: конюшню почистить, сена лошадям принести да водой их напоить. Как Ванька появился, так Федор больше бездельничал, только почем зря жалование получал, а Ваня тут спину за троих горбатить должен, так еще и задарма - за ночлег да харчи. Больше всего нравилось Ивану Глаше помогать, или, как он называл ее про себя, Глашеньке. Очень она ему нравилась: высокая, пухленькая, щеки вечно красные, большие карие глаза. Не сказать, чтобы красавица, да девка ладная. Да и Ивану уже тринадцатый год пошел, возраст такой - на девок уж заглядываться положено. Вот только Глашка в нем кавалера не видела, как с мальцом обращалась. То по щеке потреплет, то по голове погладит, ну как с дитем малым. Уж очень мучился от этого Ваня, ночами не спал, все думал, как бы ее внимание привлечь. То цветок с соседской клумбы утащит и ей подарит, то скажет, мол, глаза у тебя, Глашенька, очень красивые. А она только улыбается да Ванюшей называет, а ведь его Ванюшей только мамка и называла, да и то, когда совсем еще сопливый был. Да Ванька про это уже почти и не помнил.

    Вот так и работал Иван на Степана Илларионовича. Долго работал, пока оказия одна не случилась. А может и конфуз, черт его знает, как по грамотному сказать. Ну, в общем, произошел с мальцом неприятный случай. Значит, была у Степана Илларионовича дочка где-то Ванюшиных лет. Девка шустрая, рябая, глаза рыбьи. Уж очень нехороша собой была эта Сонька. Но сильно балованная. Да и красавицей себя почитала. Ну, это от того, что с самого рождения все вокруг твердили ей, что она самая что ни на есть настоящая раскрасавица. Вот она и поверила в это. Куда ж ей додуматься до того, что для родителей их дите прелестнее всех кажется. Сидела она как-то на крылечке, от скуки смотрела, как Иван двор метет. Это от того ей скучно, что сама никогда ничего не делала, а вот если бы по хозяйству помогать стала, так и скуки бы никогда не знала. Сидела, значит, так молодая барышня, долго сидела, все Ваньку глазами сверлила. Он от этого взгляда ежился. Уж больно нехороший этот взгляд был. Поглядывал на нее исподлобья, мало ли, может, надоест этак пялиться, да и пойдет себе. А Сонька эти гляделки по-своему растолковала.

    Дериземля Евгения
    Другие статьи этого автора
  • Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
    Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

    Или войти используя: Вконтакте Facebook Twitter Odnoklassniki Yandex Mail.ru Rambler Google Livejournal

Станьте нашим автором!
Демотиваторы на сегодня
  • Колонка редактора
    Последние комментарии
     
    Женя Морозов: Этот материал стал одним из лучших в журнале по интересности
    ummu: Роды хоть естественные, хоть кесарево, серьезное испытание для женщины. Но все страхи, боль, страдан...
    Samano312: А что на счёт здоровья самой роженицы? М? как вам такой факт забавный - сейчас кесарят не вдоль мышц...
    Дежурный редактор: Добрый день, Ero Max.
    Цитата:
    Ero Max 19.02.2018 - 21:10
    Добрый день. Внес необходимые корректировки в...
    ummu: У меня подруга несколько лет в Америке жила. Рассказывала, что первое, что бросается в глаза - очень...
    Ero Max: Добрый день. Внес необходимые корректировки в статью -
    "Зависимость".
    Валерчик: Это точно в ОАЭ в рамадан спиртное нигде не купишь, даже в барах.
     


    Опрос

    Часто ли Вы посещаете ночные заведения?

    1. Каждые выходные. (2)
    2. 1-2 раза в месяц. (0)
    3. Очень редко (32)
    4. Никогда. (69)


    Голосовать

    Введите Ваш email адрес:

    Чудо-чудное. Часть2


    medallion-1316514_960_720.jpg (301.01 Kb)


    - Кто такой? Откуда? Почему один? - не унимался барин.

    Пришлось всю свою историю, как на духу, рассказывать: и про родителей, и про сиротинец, и про то, как из приюта сбежал. Описал все в красках, а вдруг пожалеют сироту…

    - Не выдавайте меня обратно, я снова сбегу. Не могу я там, мочи нет на это, - просил Ваня. - Мне бы только работу какую найти да угол, где ночевать можно.

    Полный барин задумчиво смотрел на Ваньку. По всему видно, решал что-то. Это молчание тянулось долго, сильно оно Ивану не понравилось. «Точно сдаст, как пить дать, сдаст», - подумалось мальчишке. Но ничего, пронесло. Барин у себя оставил в доходном доме. Сказал, что ему работник нужен:

    - Будешь, Ваня, у меня разные поручения выполнять, воду носить, двор мести, за лошадьми смотреть. Платить, конечно, я тебе не буду, но угол и пропитание будут у тебя всегда. А Ванька наш и этому рад. Неужто судьба ему-горемычному наконец-то улыбнулась. Он даже боялся моргнуть, чтобы не спугнуть своего счастья.

    - Ну, чего молчишь? Или тебе мое предложение не по душе?

    - Да что вы, дяденька! - встрепенулся Иван (так его, Ваньку, уже барин называть начал, вернее сказать, обращение у него такое было). - Я хоть прямо сейчас! Только скажите, что делать-то нужно.

    - Вот и замечательно, - улыбнулся Степан Илларионович, так полного господина называть следовало, или можно просто "барин" (так к нему повариха обращалась).

    Так вот, как оказалось, Степан Илларионович был хозяином нескольких доходных домов в городе. Деньги у него водились, правда, не огромные тыщи, но на приличную жизнь хватало. Ванька-то с семьей раньше тоже неплохо жил. Конечно, не барчуком рос, но все же в приличной семье, нормального достатку. Ему об этом не сильно хотелось вспоминать. Оно-то, конечно, воспоминания приятные, да только слезы постоянно от них на глаза наворачивались. А душу-то лишний раз травить незачем. Вот и решил для себя Ваня, папку с мамкой больше не вспоминать.

    У барина, Степана Илларионовича, жилось неплохо. С утра Варвара завтраком кормила всех работников. А работников у хозяина было трое, вернее с Ванькой уже четверо: Варвара - повариха, тетка видная, добрая, всегда улыбается, будто у ней и проблем-забот никогда не бывает; конюх Федор - здоровый мужик, кулачищи огромные ("Лучше с ним в споры не ввязываться", - подумал для себя Ванька); и служанка, или как по-культурному горничная, Глаша - молодая девчонка, немногим старше Ивана, девка глупая, но исполнительная и расторопная, перебралась недавно в город из какой-то глухой деревни. Ну и правильно, чего ей в деревне-то делать: работы нет, все вокруг пьют, как говорится, никакой перспективы. Это Ваня новое звучное слово запомнил, так сказать, для самообразования полезно.

    Работы было много. Здесь он стал помощником для всех: то Варваре воды натаскать, то Федору на конюшне помочь, вернее всю грязную работу за него сделать: конюшню почистить, сена лошадям принести да водой их напоить. Как Ванька появился, так Федор больше бездельничал, только почем зря жалование получал, а Ваня тут спину за троих горбатить должен, так еще и задарма - за ночлег да харчи. Больше всего нравилось Ивану Глаше помогать, или, как он называл ее про себя, Глашеньке. Очень она ему нравилась: высокая, пухленькая, щеки вечно красные, большие карие глаза. Не сказать, чтобы красавица, да девка ладная. Да и Ивану уже тринадцатый год пошел, возраст такой - на девок уж заглядываться положено. Вот только Глашка в нем кавалера не видела, как с мальцом обращалась. То по щеке потреплет, то по голове погладит, ну как с дитем малым. Уж очень мучился от этого Ваня, ночами не спал, все думал, как бы ее внимание привлечь. То цветок с соседской клумбы утащит и ей подарит, то скажет, мол, глаза у тебя, Глашенька, очень красивые. А она только улыбается да Ванюшей называет, а ведь его Ванюшей только мамка и называла, да и то, когда совсем еще сопливый был. Да Ванька про это уже почти и не помнил.

    Вот так и работал Иван на Степана Илларионовича. Долго работал, пока оказия одна не случилась. А может и конфуз, черт его знает, как по грамотному сказать. Ну, в общем, произошел с мальцом неприятный случай. Значит, была у Степана Илларионовича дочка где-то Ванюшиных лет. Девка шустрая, рябая, глаза рыбьи. Уж очень нехороша собой была эта Сонька. Но сильно балованная. Да и красавицей себя почитала. Ну, это от того, что с самого рождения все вокруг твердили ей, что она самая что ни на есть настоящая раскрасавица. Вот она и поверила в это. Куда ж ей додуматься до того, что для родителей их дите прелестнее всех кажется. Сидела она как-то на крылечке, от скуки смотрела, как Иван двор метет. Это от того ей скучно, что сама никогда ничего не делала, а вот если бы по хозяйству помогать стала, так и скуки бы никогда не знала. Сидела, значит, так молодая барышня, долго сидела, все Ваньку глазами сверлила. Он от этого взгляда ежился. Уж больно нехороший этот взгляд был. Поглядывал на нее исподлобья, мало ли, может, надоест этак пялиться, да и пойдет себе. А Сонька эти гляделки по-своему растолковала.

    Дериземля Евгения
    Литература, просмотров 626
    Другие статьи этого автора
  • Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
    Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

    Или войти используя: Вконтакте Facebook Twitter Odnoklassniki Yandex Mail.ru Rambler Google Livejournal